Новый уровень сценического действия — психопластика; импровизация из неопределенности или на тему, что всегда как глубокая медитация; коллектив, где основной принцип общения — дополнение, четкость языка, рождающегося здесь и теперь, он понятен зрителю, ибо основан на культурологической мысли и опыте, накопленном человечеством за все время нашей цивилизации.

 

Психопластика — это уникальный метод познания языка человеческой души, движения которой приобретают свои очертания в формах видимого пространства.

 

 

Психопластика в искусстве пантомимической импровизации

Эксперементальный театр – студия «Мистерия»
Лаборатория психопластики

Психопластика — это древние воспоминание о будущем, ключ к сокровищнице общечеловеческих истин.

Психопластика есть терапия души через тело.

Для людей, у которых есть запрос на развитие...

 

Почему возникла необходимость в написании этих записок?

         

В современном мире понимание закономерностей развития психики и поведения человека уже не является прерогативой профессиональных психологов, а становится неотъемлемой частью познания себя, своего места
в мире. Психопластика включает в себя многообразие переживаний, которые содержат важный материал бессознательного, проявляющийся в скрытой форме символической маскировки, защитных искажений
и метафизических намеков. Эмоционально-психические проблемы, накопившиеся в человеческом сознании
с детства, не разрешенные и не проработанные до настоящего времени, требуют сублимации в творчестве, иначе будут проявлены как болезни.​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Человеческое тело — это скульптура из плоти и крови, это бесконечное совершенствование и творчество. Это живая лаборатория практической психологии – «человек выразительный». Психопластика берет свои истоки из знаний и опыта многих поколений людей, посвятивших свою жизнь изучению законов движения, танца, пантомимы, боевых искусств и в целом понимания гармоничного человека.Автор уже много лет работает над созданием методики последовательного обучения психопластики , искусству пантомимы. В этой книге собран и осмыслен практический опыт самого автора, его учителя Модриса Тениссона.

Мим, художник, философ, режиссер Каунасского театра пантомимы

Этьен Декру, Дель Сарт, С. М. Волконский, Ж. Л. Баро, Румнев, Славский, Мейерхольд, Таиров, Г. Тамашевский — все перечисленные и неперечисленные авторы книг, изученных еще в юности, стали соавторами этих записок. «Давным-давно» — то время было для меня сказочным потоком судьбоносной реки, которая несла меня с широко открытыми глазами. Окружающий мир и я. С каким-то звериным инстинктом я барахтался, чтобы не утонуть. Сознание не успевало переосмыслить всё происходящее, и, наверное, поэтому непомерный опыт превращался лишь в лепет, а память уходила вглубь бессознательного. И там, спустя время, в виде переработанных образов всплывали отдельные загадочные острова со своими лабиринтами и «коанами».

 

Где-то в 14 лет я решил быть совершенно необычным от окружающих меня людей (и это, наверное, — самое обычное в этом возрасте). На сером заборе висел плакат Марселя Марсо «Эта маска Бипа».

(Все эти подробности я узнал гораздо позднее). Идея белой маски дала мне четкий и выразительный образ, который в то время соответствовал моему миру внутри. Родившись в городе под названием «Горький» на улице Ковалихинской, затем в бандитском районе улицы Маяковской, рядом с улицей «Мелёшкой». Эта улица стала прототипом пьесы М. Горького «На дне».

Москва, 2011

           Для люд 

Я очнулся в автозаводном районе, учась в ПТУ № 25, где все точно знали, когда рождались на свет, что станут рабочими на автомобильном заводе и может быть когда-нибудь заработают на автомобиль «Волга», и может быть станут инженером на этом же заводе. Психопластика — это уникальная способность познания языка человеческой души, движение которой приобретают очертания в формах видимого пространства.

 

Учился я между делом, а делом была бурная жизнь: почти все виды спорта, начиная от настольного тенниса и заканчивая пятиборьем, в которое входила верховая езда и рубка лазы. Все эти виды спорта интересовали меня, и я поглощал, превращая их в умения владеть своим телом как единственным верным инструментом. Странное слово пантомима не давало покоя. Я нашел место, где этому уделялось незначительное, но внимание — это цирковая студия под руководством Иссиямы (обрусевший японец). Он преподавал акробатику, жонглирование и клоунаду. В окружении увлеченных своим ремеслом молодых ребят я пытался схватить всё, что влезало в мои возможности. Алексанндр Кузнецов (художник), показал мне пару пантомимических движений, а книга Р. Славского была учебником по пантомиме. И так между учебой в ПТУ № 25 (из школы мне пришлось уйти), а вдальнейшем вечерней школой, гулянием с девушками, проблемами дома и разборками с уличными приятелями находилось время организовать свою студию пантомимы.

На одном из конкурсов эстрады я занял первое место и получил в виде премии поездку в Москву в эстрадно-цирковое училище.

 

Но я не поехал в Москву, а поехал в Ригу к тётке, а там — в коллектив пантомимы Роберта Лигерса. С собой я взял журнал «Огонёк», на обложке которого была моя фотография мима с автозавода г. Горького как весомый аргумент.


В то время Рига была обрусевшей, и меня радушно встретили и повели по удивительным лабиринтам старого города Риги, окунули в образный мир пантомимической фантазии, где реальность и нереальность сливались в одно ощущение молодости, романтизма, поэзии. Сам дух театра пантомимы отличался от каких-либо известных мне представлений: там была загадка, увлеченность и самобытная природа мышления рижской пантомимы под руководством Р. Лигерса. Хотя это было трудно даже понять, потому что самостоятельность и бурное творчество самих участников было сильнее и заполняло всё, а Роберт Лигерса, как император, восседавший на троне, отбирал и складировал.

 

Несколько индивидуальных уроков с опытным режиссером раскрыли мне смысл режиссуры, работы актера над собой. В последствии — десятки прочитанных книг по режиссуре Станиславского, Таирова, Мейерхольда, Вахтангова, Брехта, Дель Сарта, Жан Де Удена, А. Румнева и многие многие. Все эти мастера раскрывались через практический ключ и опыт. Позднее, при встрече с актрисой кино Ладыниной, где она сказала, что пантомима — это душа театра, кино, мне было уже понятно, что жест, символ, знак — это вещи, обладая которыми, знаешь язык самой жизни в целом.

 

При встрече с мимами рижской пантомимы я обменивался с ними своими знаниями беспредметной пантомимы, где преуспел значительно. Но в целом культура этого народа с его этническими красками целиком изменили мою структуру мышления горьковчанина. Даже тогда, когда в те годы я попадал в КГБ, и меня осуждали за связь с латышами, я понимал, что это действительно другой мир, хотя защищался, говоря, что это наша страна и наш единый народ в СССР. И это было хорошо.

 

Музыка Пендерецкого использовалась в Рижской пантомиме, в частности в «Хиросиме», и я впервые познакомился со звуком необычного воздействия, и когда привез эту музыку в Горький и использовал в своих спектаклях, то также был осужден за Пендерецкого — влияние Запада.

 

Сцена из спектакля «Хиросима»

 

Сцена из этыда пантомимы «Слухи», г. Горький

 

Валерий Мартынов и коллектив пантомимы. Город Горький

Но это не мешало, а скорее подогревало молодой бунтарский дух. В один из праздников 7 ноября мы с участниками моего театра пантомимы сделали необычные по тому времени (хеппенинг) плакаты. В них не было красного цвета, кроме первого, на котором было написано, что «у революции есть начало, но у революции нет конца». На других разноцветных плакатах было написано: «Да здравствует любовь», «Долой заборы» и так далее. По плану мы шли своей колонной, но против основного движения демонстрантов. После этой демонстрации меня опять вызвали в КГБ и предъявили свои угрозы, но это не главное. Потом когда я со всеми уполномоченными договорился, мне показали заявления и доносы от моих учеников, которые шли в колонне со мной, они все отреклись от меня и писали, что я один все придумал и подбил их на эту «диверсию» против праздника 7 ноября. Это был первый шок, который, к сожалению, был не последний в дальнейших переживаниях в отношениях с друзьями, близкими людьми и, наконец, с учениками .

Не смотря на сложные отношения с моими учениками, в пантомиме мне удалось в то время в ДКГАЗ (о, это был великолепный дворец, построенный после войны немецкими военнопленными!) сделать и выпустить на сцену несколько своих пантомимических композиций и спектаклей. Я много работал над этюдами в пантомиме и не менее 50 этюдов играл на сцене.

Помню, что весь зал покатывался со смеху, и даже к концу представления я сам не выдерживал и смеялся вместе со зрителями. Разумеется, это было не профессионально, но тогда это был успех, признание публики, слава в районе и городе, на радио, в газетах, журналах и на телевидении.

Классические этюды Марселя Марсо, Владислава Фиалки, Ингибарова в моем переложении были понятны и доступны нашему зрителю.

 

Татьяна Косовцева

 

Мимы на крыше церкви

Особенно зрителей завораживали технические приемы в пантомиме: стенка, перетягивание каната, шаг и бег на месте, или шаг против ветра; все эти и другие технические приемы мне давались легко, и я оттачивал их до мастерского уровня. Но моё парадоксальное мышление (как я потом узнал из моих гороскопов) влекло к филосовскому и абстрактным, концептуальным и аллегорическим пантомимам. Разумеется, я частично учитывал вкус и направление людей того времени, но в тоже время показывал и другое, для них совсем непонятное, но волнительное и поэтому опасное.

 

Сцена из спектакля «Из серого в голубое»

Так, например, мой спектакль «Из серого в голубое». Разумеется «голубое» — тогда это был образ романтического и мечтательного, а не сегодняшнее извращенное понятие.

 

«Готика» пантомима

После этого спектакля художественный совет ДКГАЗ предложил уволить меня с работы как политически неграмотного и т. д. Но на собрание, которое решало этот вопрос, пришел мой знакомый режиссер со свежей газетой «Комсомольская Правда», где была статья о молодых талантах г. Горького. М в этой статье меня хвалили за новаторство и талант. На этот раз мне удалось удержаться на своей должности руководителя студии пантомимы.

На самом деле, время было замечательное, несмотря на зомбирование населения партийными лозунгами и установками. Мне помогали и даже давали деньги на спектакли, костюмы, хотя в то время было принято творить и вообще работать бескорыстно. За хорошую работу в самодеятельности наш коллектив пантомимы был награждён поездкой в Ленинград, удостоен чести выступать на легендарном крейсере «Аврора». Там, на верхней палубе, во время выступления пошёл дождь, и когда мы спустились вниз, где были низкие потолки с огромными клёпками, я во время этюда набил себе огромную шишку. Но потом нас отвезли на концерт М. Матье, и это была полная компенсация. Местные театралы-диссиденты привлекали меня в свои театральные постановки. В то время — запрещенный Е. Евтушенко. Но мы ставили спектакль по его произведениям Днепрогэс «В плотине трещина». Я с удовольствием принимал участие в постановках сценического движения в КВН. Помню, была игра с командой из города Харькова. Эта игра транслировалась на Запад. Увлечение авангардной музыкой и И. С. Бахом, художниками экспрессионистами, абстракционистами и импрессионистами. Все чаще были поездки в Латвию, в Ригу, и однажды мне удалось организовать гастроли театра пантомимы Роберта Лигерса в г. Горький.

Мне тогда казалось, что после этих гастролей мой город оживет, и все будут заниматься пантомимой. По всему Советскому Союзу в театры и студии я рассылал вопросы о пантомиме.

 

1. ПАНТОМИМА — ИСКУССТВО

1.1. Что такое пантомима?

1.2. Занимает ли пантомима в ряду искусств особое поло­жение, или она - такой же вид искусства, как драма, балет, цирк? Не считаете ли Вы, что пантомима обладает особой способностью раскрывать общечеловеческие, большие темы?

1.3. В чем общность и различие пантомимы и других видов искусства?

1.4. Может ли существовать пантомима-цирк, пантомима-драма, пантомима-балет, пантомима-музыка, пантомима-скульптура и т.д.?

1.5. Можно ли использовать на пантомиму поэзию, драматургию, прозу?

1.6. Какие общие принципы искусства применимы в работе над пантомимой?

1.7. Какие принципы театрального искусства особенно подошли бы для пантомимы?

 

2. ПРОШЛОЕ НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ПАНТОМИМЫ

2.1. Считаете ли Вы искусство пантомимы наших дней новым видом, или это продолжение старых и забытых традиций?

2.2. Различаете ли Вы пантомиму авангард и классическую? Если да, то какой бы вы отдали предпочтение?

2.3. Какие специфические традиции древнейшей пантомимы следовало бы, по-Вашему, возродить в наши дни?

2.4. Какой Вы представляете себе пантомиму в будущем? Как воспринимают пантомиму дети? Нужна ли она в воспитании их мироощущения?

 

3. ЧТО МЫ ПОКАЗЫВАЕМ СО СЦЕНЫ…

3.1. Что для Вас является главным в пантомимическом действии - форма или мысль? Ваше определение формы.

3.2. Каким темам нужно отдать предпочтение?

3.3. Какие темы наиболее выразимы современными средствами пантомимы?

3.4. Считаете ли Вы, что поиски новых средств должны быть обусловлены расширением тематики?

3.5. Должна ли пантомима брать за основу тематики и метода старые национальные корни культуры искусства народа? Какими Вы представляете себе иные пути?

3.6. Какой пантомиме Вы отдаете предпочтение - комической, трагической или трагикомической, и почему?

3.7. Какой пантомиме Вы отдаете предпочтение - бытовой пантомиме, мимодраме, пантомиме?

3.8. Должен ли быть сценарий у пантомимы? Если да, то какой?

 

…И КАК МЫ ЭТО ДЕЛАЕМ?

4.1. Какую функцию в Вашей пантомиме несет музыка, свет, цвет, диапозитивы, кино, реквизиты, декорация, костюм и т.д.?

4.2. Как понимается и используется в пантомиме ритм форм и движения?

4.3. Может ли быть "слово" в пантомимическом действии? Если да, то какова его роль и связь с действием?

4.4. Что такое язык пантомимы? Нужен ли пантомиме условный язык знаков?

4.5. Есть ли понятие "мыслить движением", и как это достигается?

4.6. Ваш взгляд на импровизационный момент в спектакле?

 

МИМ

5.1. Кто может быть мимом? Какое, по-Вашему, основное качество мима?5.2. Как Вы определяете пантомимическое мастерство актера?

5.3. Какое движение мима на сцена Вы считаете правильным?

5.4. Как обучать мима? Какие учебные предметы Вы предлагаете?

5.5. Как Вы относитесь к применению биомеханики в обучении?

5.6. Каким подсобным материалом должен пользоваться мим в работе?

5.7. Каким требованиям должен отвечать костюм и грим мима?

 

КОЛЛЕКТИВ

6.1. Сколько человек и в какой, пропорции /пол/ должал иметь коллектив пантомимы?

6.2. Ваши принципы воспитания коллектива?

6.3. Каким требованиям должен отвечать урок пантомимы?

6.4. Какую роль Вы отводите актерам и режиссеру коллектива при создании пантомимы?

 

ВАШ КОЛЛЕКТИВ

7.1. Каков состав Вашего коллектива?

7.2. Цель Вашей работы?

7.3. Какие конкретные трудности стоят перед Вашим коллективом и как Вы преодолевайте их?

7.4. Какого рода, характера форма пантомимы близка Вашему коллективу?

7.5. Какие темы Вы брали и чего добились? За какое время?

 

8. МЫ, МИМЫ

8.1. Какие Вы видите пути к обмену опытом между мимами?

8.2. Как Вы представляете себе будущее пантомимы - в виде коллективного творчества или творчества отдельных мимов? Где /на эстраде, в цирке, в театре/, может быть, на самостоятельной сцене.../?

8.3. Сможет ли, мим-одиночка полностью раскрыть идеи современности и будущего?

8.4. Как Вы относитесь к идее создания самостоятельного театра пантомимы в СССР /в Вашей стране/? Где, по – Вашему, он должен быть? Каковы перспективы международного ревю?

8.5. Может ли быть общая школа современной пантомимы? Если нет, то чем это обусловлено?

 

ЗРИТЕЛЬ И СЦЕНА

9.1. Какую цель Вы преследуете в пантомимическом воздействии на зрителя?

9.2. Включаете ли Вы в число Ваших сценических приемов психологическое воздействие на зрителя? Если да, то какого рода?

9.3. Как публика принимает Ваше творчество? Почему? Каков Ваш зритель?

 

И НАКОНЕЦ…

Какая литература о пантомиме Вам известна?

Назовите, пожалуйста, известные Вам коллективы и отдельных мимов и их адреса.

Что бы Вы добавили к этой анкете?

 

 

Я представлял, что из людей выйдет все зло и агрессия, они будут одеваться в яркие одежды, двигаться будут красиво и легко, а говорить стихами, серые дома раскрасят яркими красками, и на улицах будет играть музыка классиков. Юношеский максимализм. Гастроли рижан прошли тихо, но для меня это событие не осталось рядовым. Я ближе познакомился с актерами, мы много говорили, мечтали, обсуждали. Пантомимы, в которых играли актёры Модрис и Лайма, до сих пор стоят перед моими глазами. Особо запомнились они в пантомиме «Олень и охотник». Как нежно, тонко и изящно играла Лайма маленького оленёнка, который защищал большого оленя — его играл Модрис Теннисон — это было чудо.

В Горький приезжал из Москвы и театр пантомимы Павловскго, но это была советская кондовая пантомима, типа «летите голуби» и «Мать» по Горькому. Были заезжие одиночки «мимы» со своими концертами, и у них я учился технике пантомимы.

 

Социально я был беззащитен, и как мне теперь видится, находился совершенно в своих миражах странствий, и поэтому всё происходило, как в сказочном сне: встречи, занятия, любовь, разочарования, работа, учеба в вечерней школе и практически всё остальное. В Москву я ездил к известному в то время миму А. Елизарову.

 

А. Елизаров

 

Павловский

Со слов А.Елизарова мы встретились в Москве на гастролях рижской пантомимы в 1963 г. Не помню, как мы познакомились, но общались тесно, хотя авторитет Елизарова тогда совсем не соответствовал моей провинциальной безызвестности. Тогда в Москве для провинциала нужны были документы, связи и прописка. Хочу в Прибалтику, готов всё бросить и уехать. В Горьком мой коллектив пантомимы приобретал общественное значение и завязывались контакты с Театром юного зрителя и Театром музыкальной комедии. Вдруг, письмо — приглашение на первый Всесоюзный фестиваль пантомимы в октябре 1967 г. Я был там, сидел на первом ряду и плакал навзрыд при всех. Именно тогда я понимал искусство пантомимы как язык философии, язык души.

Модрис, его уровень формы и культуры, пропорция и образность, намного превосходили моё воображение.
В Горьком в это же время я сделал спектакль «Из серого в голубое», из-за которого меня чуть не выгнали
с работы. Идея и переживания человека среди серых и бездушных людей и тогда глубоко трогало мою юношескую душу. Спектакль из Литвы — «Это есть человек».

 

Сцена из пантомимы «Маленькие судьбы»

Театр Модриса Теннисона был для меня откровением точности, языка пантомимы и глубины смыслов без лишних сентиментальностей, и в зрителе будил чувство и понимание.

 

Спектакли из Латвии Р. Лигерса — красочный балаган, с штучками стандартной режиссуры. Да я его и не помню как следует, хотя это зрелище по-прежнему грандиозное и профессиональное.

В целом свет, музыка и актерское мастерство. Особенно тогда выделялся мим Ансис (а теперь уже — царствие ему небесное). Адольф Тракс из Эстонии города Таллин покорил всех трехчасовым действием советского соц-сюрреализма: он попытался передать всё (в бытовой пантомиме) — от Адама и Евы, от обезьян до будущих строителей коммунизма.

В душу такого человека не заглянешь. Ни то это наивный сумасшедший, ни то это хитрый предприимчивый диссидент. Актеры Адольфа Тракса все были из местных ПТУ (г. Таллина) и страшны были лицом и фигурами, особенно в трико и набеленными лицами под мима М. Марсо. Всем было понятно, что первое место и золотая медаль будет у Модриса за спектакль «Это есть человек». Судьи из Москвы, с Ильей Рудбергом в комиссии, скрипели, как могли, по-советски, но в один голос признали высокое профессиональное мастерство актеров и режиссера-художника Модриса Тенниссона, а за идеологию готовы были всех расстрелять, так тогда полагалось. Но золотая медаль была отдана победителю (или официально Модрис и Роберт Лигерс поделили первое место) . Я отдал бы второе место рижанам Р. Лигерсу, остальное заслуженно получил Адольф Тракс. Восхищённый, окрыленный и открытый я вернулся в Горский, и там как-то метался среди всего костного и безликого. Друзья евреи пытались всосать в свои ловушки, но в то время репрессии на вольнодумцев отбросили их в свои дела. Какая-то тяжесть со стороны КГБ, предателей полу-друзей, выталкивала меня из города. Но рок — случай. У Модриса в театре г. Каунассе ведущего актера Саулиса забирают в армию, и режиссёр театра пантомимы Модрис Тенниссон приглашает приехать на работу к нему в театр. Я готов, это моя судьба, это всё, о чем я мог мечтать.

«Из серого в голубое». Из ненавистного советского города Горький — за границу, в Прибалтику. Мои актеры к этому времени частично устраивались на работу в театр комедии на улицу Маяковского, и отдав бразды правления своим ученикам, я бросаю этот город навсегда. В сером (польском) плаще и шляпе с портфелем в руках я иду по улице Лайсвес — аллея в городе Каунасе — в Академический театр драмы во главе с главным режиссером Юрашесем. Именно он приютил в своем театре труппу актеров пантомимы с Морисом Теннисоном. Даже сейчас, когда мне много лет, я задыхаюсь и плачу от переполняемых меня чувств, от всего, что я вижу, слышу, понимаю вокруг. Сегодня я не живу прошлым и так с трудом вспоминаю прошедшее. Единственное, что меня заставляет писать — это то, что никто другой не мог опошлить этот мой жизненный опыт.

 

И так, я шагаю в другом мире. Теплое ласковое солнце ласкает мою щёку, и я счастлив. Восемьдесят процентов всего, что окружает меня, я воспринимаю, как сказку — все вокруг говорят на иностранном языке, чарующий запах черного кофе, в голове страх, глупость и всё остальное. Но мне хорошо.

 

Первая встреча с театром: серьёзные, но доброжелательные администраторы, драматические актеры (серые с виду), но уже очень известные по фильмам и ролям в театрах. Юрашаса — главный режиссер средних лет: плотный, скорее спортивный человек, в белоснежной рубашке и белоснежной улыбкой.

От Модриса пахнет польским лосьёном и теплом — уверенностью. Это мой щит от пристальных, лукавых и ревнивых глаз актеров пантомимы.

Утром — разминка в зале, где пахло трико, чистым полом и лучами солнца, которое квадратами из окон лежало на досках пола. Первое время я жил в гримерной комнате театра, куда тот час же после прогулок по городу натащил всяческий художественный мусор. Старые скульптуры из ремонтирующегося костела, какие-то камни и железки. Потом это всё пришлось выбросить, потому что гримерная комната — это помещение нежилое. Репетиции шли, экстримальный вариант: за неделю я должен был войти во все готовые этюды и роли в спектаклях.

Это роль человека со свечой из спектакля «Сны снов», выучить пантомимичные рисунки в спектакле «Это есть человек», научиться ходить на катурнах в этюде «Гибель Помпеи». Труднее всего давались этюды по картинам Бицтропа. Я играл вместо актёра Саулюса в филантропах главного героя, и у меня совершенно не было опыта. Особенно трудно было выучить четкие движения: я всегда импровизировал, и запомнить чужие движения было пыткой. Модрис мягко, но убедительно настоял на необходимости подтянуться и отбросить проблемы и комплексы. К тому времени я был больше режиссер и руководитель, чем просто актер пантомимы. Потом было не важно.

 

Из воспоминаний Модриса Тенисона: «Двадцать седьмое октября 1966 года — чило начало существования ансамбля пантомимы. ДЕСЯТЬ ЛЮДЕЙ ИМЕЛИ ОГРОМНОЕ ЖЕЛАНИЕ ПОСВЯТИТЬ СЕБЯ ИСКУССТВУ ПАНТОМИМЫ, и в Вильнюсском молодежном театре зарождался новый коллектив, новый театр. Это было чудное, трудное и неповторимое время. Всё началось с «первого шага» на месте, и через пять месяцев зритель увидел результат безграничного энтузиазма, юношевского увлечения и работы. Нет! — Сердцебиения, которое обьединило всех творцов спектакля в одно.»

 

Высшая оценка — право на профессиональное существование, данное министерством культуры Литовской ССР. С первого июля 1967 года в Каунасском госдрамматическом театре продолжается активная работа. На первом фестивале ансамблей пантомимы прибалтийских республик «Рига 67» ансамбль завоёвывает диплом лауреата, медаль. Пантомима «Ессе Ноmo» признана лучшей философской. В дальнейшей работе большое внимание уделяется владению графической и скульптурной выразительности тела: линии и форме, их ритму. Актёры занимаются рисованием, живописью и лепкой. Музыкальные упражнения развивают чувство и понимание мелодии, гармонии и композиции. Много времени уделяется импровизации, развитию фантазии, дисциплинированности, чувству общности. В это время создается система обучения актёра пантомимы. Упражнения, являющиеся основой современного балета и динамической школы современной танцевальной техники, легли в основы пантомимы «Фуга». Задача актёров — отдать мысль, дух и настроение, возрождая колорит, который продиктовала музыка и живопись, безгранично ассоциативное творчество великого литовского художника М. К. Чюрлёниса.

 

Сцены из спектакля «СНЫ СНОВ», после премьеры которого мы приступили к созданию спектакля для детей «Берегите бабочку».

 

«ГЕДРЮС И ЗИГМУС»... Задача сложная, интересная
и ответственная: дети — зритель крайне непосредственный.

Помогла большая степень пантомимичности в общении детей — действие, игра, мимика и подвижность воображения. Новые, более сложные задачи перед актёрами были в работе над спектаклем «Капричио ХХ века».

На сцене актёр-человек находится перед человеком-зрителем, сидящем в зале. Актёр должен не только полностью владеть телом, эмоциями, знать законы выражения чувств, но и должен быть гражданином своей эпохи, живым человеком и художником. Не поможет актёру мастерство, если ему нечего сказать зрителю. В пантомиме актёр — человек такой, каков он есть, без костюма эпохи, мелочей, украшений, человек со своим внутренним миром, проблеммой, острой и понятной человеку, сидящему в зале.

 

В спектакле рассказываем о свойствах, характерных для мещанства, которые в конечном счёте приводят к фашизму. История психологии фашизма показывает, как на пути ко владению массами фашизм от использования и аппеляции низменных инстинктов, склонностей и демагогии мещанства прямо переходит к уничтожению ценностей культуры. Это тот конфликт, который возникает между искусством и мещанством. Сезон 1970–71 гг. ансамбль начал в Каунасском госмузыкальном театре. «Коллаж» музыки и пантомимы — рассказ о нескончаемом пути Человека к своей Мечте, о желании найти и понять свою человеческую суть.

 

Пантомима «Коллаж»

  • Facebook Социальной Иконка
  • YouTube
  • Instagram Social Иконка